Поздоровались Рад древеник, цто к ему вошли поведал Александр, посмеиваясь невесть чему, а дольше своему здоровью, весне, юности Поднялись на высокое двоевсходное крыльцо. Онцифор Лукин сидел на лавке, беседуя. Привстал. Коварные морщины побежали от глаз Вняли Сказал. Пошел встречу. Обнялись, перецеловались все трое. Расторопная девка тотчас внесла кувшин, чарки темного серебра и закусь отличную рыбу на деревянной тарели, грибы, брусницу, заедки. Налили белоснежного меду, выпили Не будет того, как с нашими молодчами пять лет тому прищурясь, спросил Онцифор Того не будет жизнерадостно отверг Александр. Да же не любую рвань берем с собою Эко, рты раззявили бражничали под самым Цокольным да Костромой А бесермен передвинуть давно надо Да и нижегороцки купчи зачванились с той поры, как Митрий Кстиныч на знаменитом столе сидел, нашему новогороцкому посетителю торговому и отнюдь пути не выдают Хочешь, Олександр, дам тебе молодчов из той самой рвани прервал Онцифор. Про Еску Ляда и Гридю Креня слыхал Из ихней ватаги кратко кого и убереглось Мне Еска ведом, отозвался Василий Федорыч, доныне молчавший На Мурман ходили с ним. Каку беду за неделю чует мужик Шли с Груманта. Всем нисьто, а Ляд чую, мол, норвеги тута, чую, и вс Вынудил мористее взять и оборудиться всема. Ну и прошли, миновали А те, после вызнал, на Пялицереке стояли, наших стерегли, такто Онцифор лишь кивал Ну Дак он и от Митрия Кстиныця уволился Накануне поднялси, чуяло сердце, бает И техто желал упредить, в крупной ватаге, да их уже всех повязали и повезли молодчов Никоторого хан не помиловал Никоторого Остання горсть уж вырвалась, если Хидыря зарезали Гридя Крень началовал има, да и те еле выразительны до жилищу добрались Ну, зверибусурмана, отольютце вам новогороцки протори посулил Александр Цокольный забирать будете вопросил Онцифор. Мегаполисот тверд Город на цьто нам Торг возьмем, у самой воды отверг Александр Обакумович. Василий с Осифом сообразно склонили головы Одно произнесу вам напутное слово, молвил Онцифор.
Не пейтя Бесермены завсегда тверезые, дак перережут пьяныхто Мы ить не всех берем возразил Василий Федорыч, деловито сдвигая брови. Боле житьих, молоденьких молодчов, которы к порядку послухмяны, да хожалых, навычных к той страде Послухмяныхто послухмяных Меня вон немалые просют произнес Осиф Варфоломеич. Народ курсовая рецепция римского права да и к прибытку жаден, татары нонь не угроза ему Дак кликну Лядато предложил Онцифор Погодь затормозил Александр. Ну, вот ты, Лукич, поболе нас всех тута в нужде знаешь Нууу протянул Онцифор. На Волгуто не хаживал, бога бояре Погодь Александр, отстранив сотоварищей, стал вовсе пояснять Онцифору свой умысел Старик слушал, прихмуря чело, потом покачал головою Не Не то, други Таковато, произнесем Он поискал глазами, достал кусочек бересты, писало, стал чертить. Вот, ежели вымолы у их Предположительно все четверо лежали локтями на столе, разглядывая рисунок и споря. Онцифор смотрел вприщур, потряс головой и твердым ногтем зарекомендовал на чертеже Отселе И хитро, мелко рассмеялся древенческим смехом, видя, как подумали враз воеводы. Эх выдохнул он, отваливая на лавку. Эх А то в долю с нами предложил имелось Осиф Стар, детки, стар сожалительно отозвался Онцифор Лукин. Каку промашку содею, сына Юрья опозорю, осрамлю Нет, как ся закаял, дак уж текста не переменю. Да и стар Одышлив стал Да болезнь Тута надобна юность Оногды по трои дн не дремлешь и греби али пихайсе И ницьто Какото все, вишь, преже просто имелось К вам кто в долюто Троица переглянулась, несколько смутясь Да уж понимаю Василий Данилыч с Плотников Самто на Двину нынче ладит Поцто не вместях Весь ить конечь Плотничкой в руках держит, а посадницять, дак братьев И братьяте не худы у его В горницу засунула любопытный нос востроглазая егоза в жемчужном очелье, в палевого персидского шелку летнике.
Высунула нос, скрылась, после сызнова высунула окаянную рожицу Ну, егоза Влезай уж в горницуто ободрил Онцифор. Внука моя Похвастал Девушка, практически девченка еще, зашла, чинясь, опустив разбойные глаза, коими исподлобья так и стреляла, разглядывая гостей. Тонкая шейка в янтарях в три ряда. На руках серебряные браслеты. Видать, приоделась к выходу Бояре, оторвавшись от рассмотрения ратных дел, все трое с удовольствием и улыбками разглядывали дедову баловницу.
